Неалкогольная жировая болезнь печени (НАЖБП) объединяет в себе целый ряд заболеваний, включая неалкогольную жировую дистрофию печени и неалкогольный стеатогепатит (НАСГ), потенциально приводящие к циррозу и гепатоцеллюлярной карциноме. Во всем мире около 30% населения страдает от НАЖБП, при этом последние данные указывают на рост распространенности. Растущая заболеваемость НАЖБП и ее сложная взаимосвязь с метаболической дисфункцией подчеркивают риск цирроза печени у пациентов с различным ИМТ, необеспеченных своевременной диагностикой и терапией. Следовательно, крайне важно уделять первоочередное внимание мерам профилактики и скрининга НАЖБП. Целью нашей работы было определить факторы риска развития НАЖБП у пациентов с ожирением и без ожирения. Материалы и методы. Проведено одномоментное исследование с выполнением комплексной оценки нутритивного статуса, включающей антропометрию, биоимпедансометрию и оценку фактического питания, а также изучение уровня биохимических и гормональных показателей на базе Областного клинического госпиталя ветеранов войн № 3 г. Новосибирска. Всего в исследовании приняли участие 349 человек. Из них: 113 пациентов с НАЖБП без ожирения, 122 пациента c НАЖБП с ожирением по ИМТ и 114 условно здоровых человек. Результаты и их обсуждение. В ходе проведения многофакторного регрессионного анализа, были определены модели, сочетающие в себе комплекс факторов, влияющих на развитие НАЖБП у пациентов с различным нутритивным статусом. Для пациентов с НАЖБП без ожирения факторами развития заболевания являются: избыточное потребление холестерина в пище, отношение шансов (ОШ) = 1,004 [95% ДИ 1,001-1,008], индекс HOMA -IR ОШ = 20,535 [95% ДИ 5,893-71,551], уровень общего холестерина ОШ = 5,092 [95% ДИ 2,226-11,649], гамма -глютамилтранспептидазы (ГГТП) ОШ = 1,282 [95% ДИ 1,155-1,423] и висфатина ОШ = 1,117 [95% ДИ 1,067-1,107]. У пациентов с НАЖБП в сочетании с ожирением модель факторов риска состояла из общей жировой массы по результатам биоимпедансометрии ОШ = 1,288 [95% ДИ 1,123-1,477], индекса HOMA -IR ОШ = 13,318 [95% ДИ 3,045-58,242], уровень ГГТП ОШ = 1,388 [95% ДИ 1,185-1,626] и висфатина ОШ = 1,193 [95% ДИ 1,063-1,338]. Заключение. Таким образом, пациенты с НАЖБП в зависимости от ИМТ имеют разные сочетания факторов риска, в модель которых входят как важные особенности нутритивного статуса, так и метаболические и гормональные расстройства, которые, в свою очередь, и лежат в основе формирования заболевания в целом. Полученные комбинации факторов могут применяться для ранней диагностики НАЖБП у пациентов как с ожирением, так и с нормальной массой тела в качестве расширенного скрининга.
Non-alcoholic fatty liver disease (NAFLD) encompasses a range of diseases, including non-alcoholic fatty liver and non-alcoholic steatohepatitis (NASH), potentially leading to cirrhosis and hepatocellular carcinoma. Globally, approximately 30% of the population suffers from NAFLD, with recent data indicating an increasing prevalence. The increasing incidence of NAFLD and its complex relationship with metabolic dysfunction highlight the risk of liver cirrhosis in patients with different BMIs who are not provided with timely diagnosis and therapy. Therefore, it is critical to prioritize prevention and screening measures for NAFLD. The purpose of our work was to determine risk factors for the development of NAFLD with and without obesity. Materials and methods. A one-time study was carried out with a comprehensive assessment of nutritional status, including anthropometry, bioimpedansometry and assessment of actual nutrition, as well as a study of the level of biochemical and hormonal indicators on the basis of the Regional Clinical Hospital of War Veterans No. 3 in Novosibirsk. A total of 349 people took part in the study. Of these: 113 patients with NAFLD without obesity, 122 patients with NAFLD with obesity according to BMI and 114 apparently healthy people. Results and its discussion. In the course of multivariate regression analysis, models were identified that combine a set of factors influencing the development of non-alcoholic fatty liver disease in patients with different nutritional status. For patients with NAFLD without obesity, the factors for the development of the disease are: excess dietary cholesterol intake EXP(B) = 1.004 95CI [1.001-1.008], HOMA -IR index EXP(B) = 20.535 95CI [5.893-71.551], total cholesterol level EXP (B) = 5.092 95CI [2.226-11.649], gamma-glutamyl transpeptidase (GGTP) EXP(B) = 1.282 95CI [1.155-1.423] and visfatin EXP(B) = 1.117 95CI [1.067-1.107]. In patients with NAFLD in combination with obesity, the risk factor model consisted of total fat mass according to bioimpedance measurements EXP(B) = 1.288 95CI [1.123-1.477], HOMA-IR index EXP(B) = 13.318 95CI [3.045-58.242], level GGT EXP(B) = 1.388 95CI [1.185-1.626] and visfatin EXP(B) = 1.193 95CI [1.063-1.338]. Conclusion. Thus, patients with NAFLD, depending on BMI, have a different combination of risk factors, the model of which includes both important features of nutritional status and metabolic and hormonal disorders that underlie the formation of the disease as a whole. The resulting combinations of factors can be used for early diagnosis of NAFLD in patients with both obesity and normal body weight as an expanded screening.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.